Богомыслие

крест   logo-textlogo-text  logo-text

От смерти до воскресения.

В Церкви нас учат, что Богочеловек разрушил ад, и одновременно предостерегают, как бы мы из-за своих грехов в ад же и не попали. Где логика? Утверждают, что все люди до принесения Христом Своей искупительной жертвы, и святые и грешники, сходили в шеол. Теперь, - говорят нам, - когда Христос воскрес, все будет по-другому. А с чего бы это? Почему мы должны радоваться воскресению Богочеловека до такой степени, что даже праздновать это событие? Поймите меня правильно, я рад за Христа, но мне-то все равно помирать. Со времен Понтия Пилата еще никто кажется, кроме легендарного Агасфера, не избежал смерти (да и тот по такой причине, что лучше было бы умереть).

О, таинственное чудо!
Господь упал, а человек восстал.
Климент Александрийский

В Церкви нас учат, что Богочеловек разрушил ад, и одновременно предостерегают, как бы мы из-за своих грехов в ад же и не попали. Где логика? Утверждают, что все люди до принесения Христом Своей искупительной жертвы, и святые и грешники, сходили в шеол. Теперь, - говорят нам, - когда Христос воскрес, все будет по-другому. А с чего бы это? Почему мы должны радоваться воскресению Богочеловека до такой степени, что даже праздновать это событие? Поймите меня правильно, я рад за Христа, но мне-то все равно помирать. Со времен Понтия Пилата еще никто кажется, кроме легендарного Агасфера, не избежал смерти (да и тот по такой причине, что лучше было умереть).
Апостол Павел, словно бы в насмешку, восклицает: Смерть! где твое жало? Ад! где твоя победа? Но мы-то знаем, что умрем непременно, и поскольку грешные, имеем хорошие шансы остаток своей вечной жизни провести в нежелательном месте.
Мало кто обращает внимание, что ложе Авраамово из притчи о богатом Лазаре – это не рай, а vip -отделение ада для праведников. Почти незамеченным остается обстоятельство, что ад, в который сходил Своею человеческой душою Христос – вовсе не тот ад, который будет после Страшного Суда. И совсем редко встречаются люди, задумывающиеся над тем, а кому собственно Христос принес Себя в жертву.

Чтобы найти ответы на эти и другие вопросы и понять пасхальную радость, надо кое-что вспомнить.

Предыстория.

Мир сотворен Богом, и всё сотворенное было «добра зело», то есть очень хорошим. Например, не существовало тления, которое для живых организмов выражается в старении, а для материи т.н. мертвого мира - в постепенном распаде по закону неубывания энтропии. Не было пищевой цепочки, когда для того, чтобы жить, необходимо убивать. Человек был независим от стихий природы, от самого пространства и материи, от пищи, не уставал, не имел потребности во сне. Наконец, не было смерти.

Потом согрешили прародители, и все это появилось. Личный грех Адама имел своим следствием повреждение законов существования Вселенной: даже для простого поддержания структуры системы (без ее усложнения) стало необходимым потребление энергии с одновременным повышением хаоса окружающей среды за счет вывода в нее отходов. После грехопадения вся тварь стенает и мучается. Сама материя постепенно разрушается: звезды остывают, процессы замирают, планеты превращаются в холодные круглые каменюки, покрытые мертвой пылью, подобно Луне. Общую доминанту новых космических законов можно кратко охарактеризовать как всеобщее умирание м i ра. А что же человек?

Да, мы не виновны в личном грехе Адама, потому что не участвовали в нем своим произволением. Однако мы страдаем от последствий повреждения Вселенной. Наше тело, будучи единосущным по своей материальности остальному мiру, подчинилось закону распада: в скорбях мы рождаемся, живем, стареем, потом душа отделяется от тела, а оставшийся труп смердит и разлагается. По общему правилу поврежденной Вселенной, подобной участи должна следовать и душа. Она и следовала, но с поправкой на неуничтожимость личности: потеряв волю и способность к действию, но не память и самосознание, душа безвольно замирала в невидимой, нематериальной части м i ра, естественном месте своего посмертия. Это место и есть шеол, или первый ад.
Первый ад есть следствие богоотступничества прародителей, Бог этого ада не создавал, он образовался естественным образом как следствие повреждения Вселенной. Отличительная черта шеола – необусловленность попадания в него вне зависимости от степени праведности земной жизни. Грешно ты жил или свято, а в ад все равно – это просто естественный процесс умирания мира и умирания в нем человека.

Путь кенозиса.

На самом краю заштатной спиральной Галактики, прозябающей где-то на задворках нашего метагалактического домена, находится низкоактивный желтый карлик спектрального класса G2. Вокруг этой средненькой по всем параметрам звездочки обращается крохотная пылинка, планета Земля. На этой планете, в отдаленной и одной из самой неуважаемых провинций Римской империи, две тысячи лет назад родился Иисус Христос. Проживал Он в Галилее, палестинской окраине, про которую сами евреи говорили: что может быть толкового в Галилее? Так что был мой Господь дважды провинциалом, и к тому же плотником. Именно эти задворки мiра стали центром действия Творца Вселенной.

Путь Господа к нашему спасению пролегает сверху вниз: не человек Иисус поднимается до Небес, а Христос-Бог склоняется к земле. Путь Христа – это путь самоумаления. Он Бог еще до Благовещения, Он Бог еще до Своего Воплощения. И Он все более погружается в глубины падшего мира, все больше вбирает в Себя условия человеческого бытия в его не-Им-созданной падшести. Воплотившись, Бог-Слово принял на себя всего человека, чтобы всего его спасти: неслитно, неизменно, нераздельно и неразлучно соединился с человеческой душой и с человеческим телом. Значит, Он должен был пройти весь человеческий путь. Люди после смерти всегда сходили в ад – значит, и Христос должен там побывать. Уходя в ад, человек попадает в место богоотставленности. Богоотставленность переживает на кресте и Господь. Самоуничижаясь, Бог вбирает в себя человеческую природу. Человек в посмертии уходит в ад без тела, ибо смерть отделяет от него душу. Без тела, подобно нам, оказался в аду и истинный Человек Христос.

Но почему для нашего спасения нужны были страдания и крестная смерть Невинного? Неужели Господу недостаточно было просто пожелать - и все исправилось бы? Для ответа на этот вопрос нам надо вспомнить, что Бог не всемогущ. Да-да. Бог не может перестать быть Богом. Бог не может «сделать» другого Бога. Бог не может нарушить свободу воли человека. Не может спасти нас против нашей воли. Даже согрешить Бог не может (и в этом смысле мы с тобой куда более «свободны»). Будучи абсолютным совершенством, Бог не может поступить несовершенно или ошибиться. Вообще говоря, Бог не может нарушить Собственные законы, ибо они совершенны, а Бог не может перестать быть Богом.
Каждый творец (с маленькой буквы) самовыражается в своем творении. Мы смотрим на великолепные произведения живописи и видим в них выражение внутреннего мира художника. Мы слушаем прекрасную музыку и ощущаем душу композитора. Мы читаем удивительные по своей внутренней красоте, силе и гармонии книги, и видим за ними образ их создателя.
Вселенная является ни чем иным, как произведением искусства Господа. Отпечаток Личности Творца естественно и органично присутствует в Его творении, в гармонии мира, в присущих ему законах существования, развития и совершенствования. И сам мир, и его законы являются образом своего Творца и Законодателя. Одним из этих законов является хорошо знакомое нам правило «ломать - не строить». По этому закону для того, чтобы исправить нечто поврежденное, испорченное, необходимо приложить много труда и пота, а иногда пота кровавого. И чем серьезнее повреждение (нанести которое легко), тем больших усилий требует восстановление. Подчас усилий чрезвычайных, подчас подвига, и подвига до смерти.
И как законы мира являются образом Божественного Законодателя, так Творец, соединившись со Своим творением, не может их нарушить, поскольку не может перестать быть Совершенным. Повреждение природы и естества мира и человека, оказывается, носит настолько тяжелый и фундаментальный характер, что поправить дело может только Сам Бог, пойдя ради этого на погружение в тварный мир, принятие зрака раба, подвиг страданий крестной смерти, и схождение во ад.

И это – Господь упал.

Восстановление человеческой природы.

Но как истинный Бог - Логос, Сын Божий, умерев, (внимание) остался халкидонски соединенным не только со Своей душой, но и со Своим умершим телом, несмотря на то, что последние оказались разделены смертью.
И вот эта соединенность разлученных между собой человеческой души и человеческого тела, продолжающаяся соединенность с Божественным Источником жизни оказалась неприятной неожиданностью и для ада, и для смерти. Сюрприз! Смерть! где твое жало? Ад?! где твоя победа?!!
Лютые муки, страдания и гибель, которые претерпевает безгрешный Христос, истинный Человек, делают Его совершенным по человечеству: завершают совершенствование Его добровольно принятой на Себя поврежденной человеческой природы. И завершают не только как восстановление до состояния Адама, но и далее, до предельной реализации божественного замысла о человеке; после вознесения Христос садится одесную Отца! Вот до какого немыслимо высокого, максимально возможного состояния полноты бытия, Христос вознес человеческую, нашу с тобой, природу.

И это – Человек восстал. Ведь если бы восстал только Бог, какая бы нам была от этого польза?

Какая польза нам в том, что Христос исправил человеческую природу в Самом Себе?

Итак, человеческое естество исправлено, поврежденная природа восстановлена. А что в связи с этим изменилось в мире? Ну да, Сам-то Христос, по причине сущей в Нем жизни, воскрес. Его человеческое тело после воскресения приобрело, оставаясь материальным, невиданные ранее свойства. Евангелие свидетельствует об исчезновении зависимости от пространства и материальных препятствий, по желанию Сына Человеческого ученики узнавали или не узнавали Его, восстановлена независимость от стихий природы, побеждена усталость, голод и смерть. А прочие люди? Может быть, мы стали бессмертными? Вроде нет. Может быть, произошло нравственное перерождение в масштабах человечества? Тоже нет: как и во времена земной жизни Христа люди изводили друг друга со света самыми разнообразными способами, так продолжает это происходить и сто лет спустя, и тысячу, и теперь уже и две тысячи; только усовершенствовались и стали более изощренными и эффективными приемы убийства ближнего, убийства телесного и духовного.
В чем же дело? Оказывается, в том, что Христос, приняв на себя поврежденную человеческую природу, исправил и восстановил ее только в Самом Себе.
Ну хорошо, кажется все логично, а нам-то от этого что? Ну да, Христос сделал то, что до Него никто сделать не мог, и как мы сейчас понимаем, и не смог бы никогда в принципе. Но какова сотериологическая ценность подвига Христа, Его страданий и крестной смерти лично для меня?

Совершив принципиальное исправление человеческой природы как таковой в Самом Себе, Христос Духом Святым учредил Церковь, Тело Свое. А вот уже в Церковь нам с тобой войти можно - Святым Крещением. Войти и присоединиться к Тому, в Ком человеческая природа уже восстановлена. И этим спастись. Поскольку человек - существо сложносоставное, духовно-телесное, постольку и в Церковь входят и духом (св. Крещением) и телом - принятием великого и страшного таинства Евхаристии.
Как воскрес Христос не Духом только, а в теле, так и мы, пройдя через страдания при жизни и последующую смерть, необходимые для завершения восстановления человеческой природы в нас самих, воскреснем в своих телах вслед за Христом, Первенцем среди человеков, проложившим через смерть дорогу к вечной жизни и протягивающим нам руку помощи на узком пути спасения.
И пусть Христос не разрушил шеол – увы, ад продолжает существовать и пополняться своими несчастными насельниками; продолжает существовать как следствие священной человеческой свободы, на которую не покушается Сам Бог. Но Христос взорвал изнутри вечно запертые на выход ворота преисподней. Войдя человеческою душою в шеол, Христос призвал всех умерших ко вступлению в Свое Царство, причем покаявшиеся и уверовавшие без сомнения были освобождены из места их заключения и введены в открывшийся воскресением Христовым рай – место блаженства праведников. По вере церкви, благовествование в аду продолжается и сейчас, а как именно, мы не знаем. Одно известно, хула против Сына Человеческого (то есть против Христа, Сына Божия) простится, не простится только хула против Духа Святого, ни в этом веке, ни в будущем.
Для умирающих после Воскресения появился прекрасный шанс избежать шеола – это хорошо известные нам мытарства. Таким образом Христос разрушил необусловленность схождения в место мучений. Скажете, преодоление фатума, для праздника маловато будет?
Действительно, по грехам своим мы можем упасть с воздушных мытарств и очутиться в аду. Но останется еще одна инстанция, дарующая надежду на спасение, хотя бы, по слову апостола, и «как из огня», то есть с убытком для человеческой души. Эта инстанция – Страшный Суд. Обычно и ошибочно мы воспринимаем последний Суд над человеком как место окончательного обвинения, а что же еще ожидать от Суда Страшного? Однако страшен он не по намерению Судящего, а по выносимому о нас решению, которое будет иметь вечные последствия; вечные – в этом-то весь и ужас. Но судить будет не кто-нибудь, а Христос, истинный Бог и истинный Человек, который на Себе испытал, каково находиться под гнетом искушения греха, и поэтому Страшный Суд – наша последняя надежда на помилование, когда Христос будет не обвинять, а скорее (надеюсь) выискивать, за что бы еще можно было нас спасти.
Перед Страшным Судом Господь уничтожит наш поврежденный космос, небеса свернутся, как свиток (раньше книги были не в переплёте, как сейчас, а в свитках), из шеола на Суд будут выведены все его жители, а сам первый ад будет уничтожен со всей падшей человеком Вселенной. И будут сотворены новые земля и небо. Не сказал Господь «се, восстанавливаю всё старое», а сказал, «се, творю всё новое». И в новой вселенной будут жить удостоившиеся Царства Небесного.
Остальные же будут извергнуты вовне, во тьму кромешную, вне мира, вне жизни, в место вневременных непрекращающихся мучений. Это будет второй ад, названный Спасителем геенной, по имени городской свалки с подветренной стороны Иерусалима, где вечно горел подожженный мусор. И если в шеоле бесы с их начальником были «на коне», вымещали свою сатанинскую ярость над беспомощными мучимыми ими душами, то во втором аду сатана и ангелы его будут связаны и мучимы сами. Собственно, этот второй ад для них и предназначен, - люди попадут туда только по крайнему ожесточению своего сердца. Но попасть могут – и лучше об этом не забывать.

Но несмотря на все милости Господа, мы не чувствуем радости той степени насыщенности, как чувствовали её древние христиане. И понятно почему. В первые 350 лет от проповеди Спасителя, принять христианство означало обречь себя на мучительную смерть. В последующие века, крещение означало серьезный мировоззренческий выбор. Соответственно этому христиане и относились к своей религии серьезно. Возникло и было приручено церковью монашество, как ракета взлетевшее к высотам святости. А что сейчас? Все крещены. Хочешь креститься в Елоховском соборе? Да пожалуйста, хоть в храме Христа-Спасителя, и ничего тебе за это не будет. А кто из нас искренне старается исполнить заповеди так, как дoлжно? И как мы не выполняем заповеди, не живем правильной духовной жизнью, то через это не имеем полноту внутреннего чувства спасения, а отсюда не имеем и полноценной пасхальной радости. Вместо этого мы пытаемся заменить эти святые чувства натужными эмоциями декларативной прeлестной любви к Богу, всячески убеждая себя и окружающих, что мы истинные дети Божии.

Жертва Христова.

Что такое жертва? Мы знаем что: отнятие от себя каких-либо благ и отдание их Богу, чтобы умилостивить Его. Например, ветхозаветные иудеи ежегодно выгоняли за стены города несчастного козла, символизирующего грехи народа, чтобы этот козел издох в пустыне от солнца и жажды или достался диким зверям. Это называется козел отпущения. Израильтяне приносили его в жертву, чтобы грехи народа были отпущены. Или вот жертва всесожжения (холокост по-еврейски) – когда жертвенное животное сгорает на алтаре полностью, и священникам от его мяс ничего не достается. Суровая жертва, что и говорить. Коротко говоря, жертва призвана умилостивить грозного судью, смягчить его приговор, переменить отношение к жертвователям на более благоприятное, или даже и вовсе откупиться, если жертва большая-пребольшая, например, целый Сын Божий. Так?
Тогда вопрос: кому Христос принес Себя в жертву? Еще и сделал это за нас, как говорят. Если эта жертва была выкупом за людей, то она должна была приноситься тому, у кого мы в плену, то есть сатане. Логично? Но как бы это было унизительно и безумно! Может быть, это была жертва Богу-Отцу? Но разве у Него мы в плену? Да и неужто Отец любит нас меньше, чем Сын? Вот представьте себе: допустим, читатели этот статьи чем-то крепко меня обидели. Чтобы простить вас, я должен пойти домой и зарезать своего сына. Или даже послать своего сына к вам, чтобы вы его зарезали – и вот тогда я смогу простить своих обидчиков со спокойной душой. Так что ли? Не знаю как тебе, уважаемый читатель, а мне не нравится, когда из моего Бога шизофреника делают. Тогда, может быть, необходимо было принести удовлетворение божественной правде и справедливости, как подсказывают наши западные братья латиняне? Но это требует личного предвечного существования внешних по отношению к Троице и независимых от Неё реальностей – тех самых фантастических правды и справедливости. Это, конечно, суперересь. Где же ответ?

Христос принес за нас жертву любви. Не странно ли? Спрашиваем «кому», а отвечаем: жертву любви. Странно, но только на первый взгляд. Допустим, я тонул, а кто-то меня спас, но при этом моего спасителя свела судорога в холодной воде, и он захлебнулся и потонул сам. Или вот пожарный: он увидел, что успеет только вбежать в пылающее здание и выбросить меня за окно на надувной батут, а успеет ли выпрыгнуть сам, неизвестно: прогоревшая кровля проседает на глазах. И спасая меня, мой спасатель погиб. Или эпидемия сибирской язвы. Город в карантине. Срочно нужны вакцины и антибиотики. Находится отважный врач, не привитый от заболевания, некогда уже, доступный смертельной заразе так же как и мы, но он все же приезжает к нам в город и делает прививки, раздает лекарства и учит ими пользоваться. Он даже научил нас их изготавливать. При этом, заразившись от нас самих, врач умирает, но умирает, не жалея ни о чем, - он знал на что шел.
Что объединяет эти случаи? Все трое принесли себя в жертву ради других. За други своя. Ради нас. И это была жертва любви. Мы забыли о втором, высоком значении слова «жертва», и помним лишь о её умилостивительном варианте. Увы, оно и не удивительно – оскудела в сердцах истинная любовь, поэтому мы и выдумываем о Жертве Христовой всякие глупости, и рассуждаем о них с мудрой физиономией. А на самом деле, Господь Иисус Христос, не снимая с Себя ответственности за падение своего творения, приносит Себя в жертву ради нас, неблагодарных и злонравных. Нам приносит, если угодно.

Но чудо! Наш спасатель на водах вдруг оживает, пожарный восстает из пепла, к врачу - эпидемиологу возвращается дыхание и он выздоравливает! Это ли не радость, когда человек, столько нам сделавший, вдруг чудесным образом возвращается к жизни! Как мы будем этому рады, как будем искренне благодарить и славить наших благодетелей, искренне радоваться за тех, кто для нас без колебаний принес себя в жертву! Спасены не только мы, воскрес и отдавший за нас жизнь!

* * *

Я - в гробу, черви гложут мое тело, а крот тихо роет свой тоннель над моей могилой. Странная, безсмысленная тишина... Стоило ли столько лет мыкаться по белу свету для того, чтобы в конце концов попасть в это ужасное место? Стоило ли испытывать то огромное количество нравственных и физических мук, которые пришлось переиспытать мне на протяжении моей жизни, чтобы в результате попасть в беспощадные руки смерти, которая злорадно опустила меня в беспросветную тьму? Какую непонятную нам цель преследует природа в этом диком процессе разложения? Для чего я и многие другие старались скоплять в своем мозгу на протяжении всей своей жизни этот запас сведений, это богатство знаний? Я изучил десять языков, я прошел высшую школу, я работал над многими вопросами человеческого знания, затративши на все это массу нервной энергии. Теперь мой труп в гробу. Куда же делась и во что обратилась вся эта масса затраченного мною труда? Она пропала, безвозвратно погибла. Громадный червяк вполз в мою левую ноздрю и, с трудом пробираясь сквозь набухшую, разложившуюся слизистую ткань, достиг нервного вещества головного мозга. Достиг и начал все глубже и глубже внедряться в него, выедая постепенно и те божественные участки моего мозга, в которых хранились драгоценности накопленного мною при жизни знания... Стоит ли рождаться на свет, стоит ли жить, стоит ли работать после всего этого?

Кости мои прилипли к коже моей и плоти моей, и я остался только с кожею около зубов моих… А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою, и я во плоти моей узрю Бога. Я узрю Его сам; мои глаза, не глаза другого, увидят Его.

Радуйтесь и веселитесь! Наш Спаситель воскрес!